«Нюрнбергские музыканты» в Байройте

25 июля в баварском городе Байройт открылся фестиваль опер Ричарда Вагнера. Первые представления состоялись при жизни композитора в специально построенном театре Фестшпильхауз в 1876 года. В этом году публика услышит шесть опер, а вот из «Тетралогии» будет представлена только «Валькирия».

Эта новость многих шокировала, так как за всю историю существования фестиваля «Тетралогия» присутствовала в программе. Байройтский фестиваль устраивается ежегодно, начиная с 1953 года. До этого он прерывался во время двух мировых войн и в начале своего существования по причине финансового кризиса. Но теперь, судя по колоссальной популярности фестиваля, финансовый кризис ему не грозит. Очередь за билетами растянулась на несколько лет, хотя в последние годы она несколько сократилась, очевидно, по причине появления на сцене знаменитого театра модернистских постановок. Публика в Байройте консервативная и на новшества реагирует осторожно.
Заключительный спектакль состоится 29 августа, и Фестшпильхауз закроется до следующего года. Поскольку я впервые оказалась на этом фестивале и в этом театре, расскажу о своих впечатлениях.
Театральный зал рассчитан на 2000 зрителей. В нем отсутствует кондиционирование, о чем я искренне пожалела, так как градусник показывал 35 градусов. Субтитров тоже нет.
Первая опера, которую я услышала, была «Нюрнбергские музыканты», и в либретто, написанном самим композитором, он высказал важные мысли об искусстве, о правилах сочинения. Без субтитров для большинства публики они теряются.
Понятно, что при жизни композитора такие вещи как кондиционирование и субтитры не существовали. Хотя неизвестно, как бы Вагнер отнеся к этим техническим средствам. В уставе фестиваля записано, что не допускаются никакие изменения, и тот интендант, который осмелится ввести что то новое, рискует лишиться своего места.
В зале все приспособлено для создания идеальной акустики. Никаких бархатов, никаких мягких сидений. Большинство зрителей сидят в партере, ряды которого довольно круто подымаются, так что ничья голова никому не загораживает сцену. В театре нет ни буфетов, ни фойе, запрещено проносить любые сумки, кроме небольших клатчей.
Опера создавалась в мрачное для композитора время. В 1862 году, потерпев поражение с «Тангейзером», он бежал из Парижа, спасаясь от кредиторов. И тем не менее, в этот момент он создал свою самую жизнерадостную и оптимистичную оперу, где прославил народ, жизнь, искусство, любовь. В опере нет злодеев, всех объединяет музыка, песня и любовь. Главный герой Ганс Закс понимает, что любовь принадлежит молодым и примиряется с тем, что Ева любит не
его, а Вальтера. Вагнер создал чудесный образ «Нюрнбергского соловья» Ганса Закса (как его прозвали современники), талантливого и мудрого. Вагнер считал себя Заксом, но ему не хватало понимания людей и мира. Он был абсолютным эгоцентриком.

Постановка осуществлена руководителем берлинского театра Комише- Опер Барри Коски. Действие начинается на вилле Вагнера «Ванфрид» во время увертюры. Она длинная, и режиссер успевает показать многое. Смотреть на это очень занимательно, хотя я не сторонник заполнения действием увертюр.

Режиссер основательно изучил образ жизни Рихарда Вагнера, его семьи и гостей. Сценография тоже является точной копией гостиной виллы «Ванфрид». Вагнер возвращается с прогулки с двумя черными ньюфаундлендами, Козиме приносят ее портрет- подарок мужа. Тут же Ференц Лист, отец Козимы, он садится за рояль и играет. Среди гостей маэстро Герман Леви, который готовится дирижировать «Парсифалем», служанки, разносящие напитки и угощение, дети. Вагнер
открывает двери, и в комнату врываются горожане, пришедшие слушать соревнование певцов. Появляются пять Вагнеров. Очевидно, это сам композитор в разные периоды своей жизни и творчества. Действие начинается.
Увертюры предназначены для ввода слушателей в произведение композитора, а Барри Коски превратил увертюру в развлечение. Неожиданно из рояля выскакивают майстерзингеры в роскошных костюмах XVI века, и сцена мгновенно изменяется, действующие лица превращаются в героев оперы. Вагнер становится Заксом, Леви- Бекмессером, Лист- отцом Евы Погнером, двое Вагнеров превращаются в рыцаря Вальтера и молодого ученика Закса Давида. Портрет Козимы олицетворяет образ Евы. В письмах того времени Вагнер называет Козиму Евой, а себя Гансом
Заксом. Следуя либретто, устанавливаются отношения между протагонистами, определяются две влюбленные пары, и возникает «еврейский вопрос». Городской писарь Бекмессер согласно либретто человек завистливый, не талантливый, но режиссер усилил его непривлекательность, соединив это с особым к нему отношению остальных. Казалось бы, логично. Но режиссер ставит знак равенства между его национальностью и особым к нему отношением. В либретто это
отсутствует. Вагнер воплотил в образе Бекмессера ограниченного и коварного критика, который стремится препятствовать молодым талантам, но Баски сделал его евреем, изгоем в нюрнбергском обществе. В дальнейшем по ходу спектакля он превращается чуть ли в главного героя, и «еврейский вопрос» затмевает споры майстерзингеров о предназначении искусства, о торжестве таланта над посредственностью. Бекмессер мгновенно угадывает, что молодой рыцарь Вальтер — его соперник на внимание Евы и старается уничтожить его шансы на победу на певческом турнире. Эти попытки выглядят неприятными и слишком назойливыми. Ева влюбилась в другого, и все тут. Мне было бы интереснее услышать о правилах, которые легли в основу этого турнира, но, увы и ах! Без субтитров в этом не разобраться.
Первый акт заканчивается драматично. Внезапно гостиная виллы «Ванфрид» уезжает в глубину сцены, и на трибуне в зале нюрнбергского Дворца юстиции оказывается Вагнер в белой рубашке. За его спиной американский солдат.
Этот переход очень драматичен. А после действие снова возвращается в Нюрнберт XVI века к веселым и талантливым майстерзингерам. Исключительная актерская игра даже без знания языка делает понятными отношения между протагонистами. Ганс Закс влюблен в Еву, но понимает, что у него нет шансов завоевать ее сердце. Служанка Евы Магдалена влюблена в Давида, ученика Закса. Именно из за нее разгорается ночная потасовка, так как Давид ошибочно решил, что Бекмессер за ней ухаживал. Режиссер превратил драку в еврейский погром.
И без перехода мы снова окунаемся в ХХ век. Снова зал нюрнбергского Дворца юстиции, снова Вагнер-Сакс. Действие продолжается уже в этом зале. Тут наиболее полно проявляется благородный характер Закса, который после драматического монолога об одиночестве помогает сопернику Вальтеру создать песню, которая приносит ему победу на турнире и руку Евы. Сам турнир превращен в торжественное и радостное событие. Представлены гильдии, мастера, судьи,
горожане, все в роскошных костюмах XVI века, со знаменами своих гильдий. Но участники соревнования подымаются на ту же трибуну в нюрнбергском Дворце юстиции, а в глубине сцены видны флаги стран победительниц во Второй Мировой войне.
В великолепном финале турнира Вагнер- Закс- Вальтер исполняет заключительную песню. Зал уезжает вглубь сцены, появляются хор и оркестр. Продолжает звучать музыка.
На протяжении спектакля Вагнер не раз оказывается в зале Дворца юстиции. Ничего не происходит. Суда нет, как нет судей и свидетелей, Вагнер остается вечно обвиняемым, хотя обвинений ему не предъявлено. Музыка Вагнера была принята нацистами, и они стали ее использовать для прославления своей партии и своих действий. Байройт был включен в пропагандистскую машину, тут бывал Гитлер. И режиссер не позволяет об этом забыть.
Режиссерская работа восхищает тщательностью и логичностью. При таком огромном количестве народу на сцене все находили свое место, свою роль, свое выражение лица и свое поведение. Взаимоотношения героев переданы тщательно и правдоподобно. В концепции Барри Коски связными стали все события, включая переходы от средневекового Нюрнберга к Нюрнбергу 1945 года. Хотя я снова повторяю, что нахожу излишним и иногда безвкусным чрезмерное внимание к
«еврейскому вопросу». Сомнения вызывает уместность огромной надувной головы в кипе, которая спускается с потолка в заключение второго акта.
Сценограф Ребекка Рингст и художник по костюмам Клаус Брюнс превратили замысел Барри Коски в красочный карнавал на сцене, в котором участники действа отличались изумительными костюмами.
Восхищает устройство цены. Она исключительно глубока и в течение постановки мизансцена несколько раз отъезжала вглубь, стремительно заменяясь другой сценографией.
Оркестр под управлением Филиппа Жордана, музыкального руководителя оркестра Парижской оперы исполнил музыку Вагнера легко, без патетики, противопоставляя любовное томление героев радости жизни и торжеству искусства.
Что касается исполнителей, то у меня не хватит эпитетов для выражения восхищения. Если хочешь услышать эту оперу, есть только одно место на земле – это Байройтский фестиваль. В роли Ганса Загса выступил Майкл Волле, знаменитый немецкий баритон, исполнивший партию Закса в предыдущей постановке «Майстерзингеров» в Байройте. В арии «Сирень моя в истоме» он
передал любовное томление, грусть, признание того, что его время прошло. Кроме того, он по замыслу режиссера поразительно перевоплощался в Вагнера, в Вальтера и снова в Загса. Солисты являются исключительными актерами, она настолько вжились в свои роли, что заставили зрителей поверить, что они присутствуют на певческом турнире в старинном Нюрнберге.
Заключение
Как из истории Германии никогда не будут исключены годы правления Третьего рейха, так творчество Вагнера невозможно отделить от восхищения нацистов его музыкой. Вагнер тут не при чем. Он умер в 1883 году. Но его потомки, его семья, вдова приветствовали рождение новой идеологии. В своем творчестве Вагнер прославил миф о пангерманизме, но он также предсказал его поражение, его гибель. Нацисты приняли первую часть предсказания и предпочли не заметить второй части.
Лариса Докторова
Байройт, Германия

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *